Предсказания русского философа К.Н. Леонтьева о России и Западе

«Я верю, что в России будет пламенный поворот к православию, прочный и надолго… Я верю этому, потому что у русских болит душа»
К.Н. Леонтьев

В историософии К.Н. Леонтьева особое место занимал вопрос о будущем России и Европы. Поскольку в концепции Леонтьева присутствуют элементы детерминизма, то русский мыслитель считал возможным делать предсказания на долгосрочную перспективу. Такие предсказания приведены в книге Ю.П. Иваска «Константин Леонтьев. Жизнь и творчество». Приводим выдержки из работы:

«Прорицания Леонтьева — самые мрачные. Он — чуть ли не единственный пессимист среди русских философов истории. Даже Чаадаев в «Апологии сумасшедшего» пересмотрел и смягчил свое отрицательное истолкование истории России, которая будто бы не имеет ни прошлого, ни будущего («Философические письма»). От славянофилов и западников до Бердяева и Булгакова русская мысль жила верой в великое будущее. Наши властители дум видели Россию при свете лампад, в сиянии Нового Иерусалима, в зареве революционного пожара или при ярком электрическом освещении социального и технического прогресса. Пророчества их не совпадали; но грядущее их всех ослепляло. А Леонтьев все видел преимущественно в черном цвете, однако не сразу у него в глазах почернело… В 1872 г. он писал с Афона: «Я верю, что в России будет пламенный поворот к православию, прочный и надолго… Я верю этому, потому что у русских болит душа». Но позднее он утрачивает веру в Россию, да и на Афоне она едва ли была у него напряженной, действительной. В письмах Леонтьев был откровеннее, чем в статьях. Губастову он писал, что наш современный национализм (при Александре III) только «эфемер­ная реакция, от которой лет через 20–30 и следа не останется» (17 августа 1889 г.). Не одна Россия, все вообще человечество «без сомнения, очень устарело» (Александрову, 3 мая 1890 г.; ср.: Розанову, 5 июня 1891 г.).

Попытаемся в его прорицаниях разобраться.
1. Европа объединится в либерально­эгалитарную федерацию, в которой восторжествует крайний социализм. Германия еще может быть опасна для своих соседей и сильна на одну­-две, даже на три войны. Азия скоро пробудится; тогда Россия окажет­ся между «свирепо­государственным исполином Китая и глубо­ко мистическим чудищем Индии» на Востоке и гидрой комму­нистического мятежа на Западе… Далее Леонтьев спрашивает: «Соединим ли мы эту китайскую государственность с индийской религиозностью и, подчиняя им европейский социализм, суме­ем ли мы постепенно образовать новые общественные прочные группы и расслоить общество на новые горизонтальные слои— или нет? <…> Если же нет, то мы поставлены в такое центральное положение именно для того, чтобы окончательно смешавши всех и вся, написать последнее “мани — фекель — фарес!” на здании всемирного государства…».
Здесь Леонтьев верно предсказал германский милитаризм, постепенное объединение Европы; все же остальное фантастично и неясно, хотя здесь и можно найти намеки на какой­-то русско­-евразийский социализм. К этому же можно еще добавить другое предсказание в той же статье («Средний европеец»): «Предста­вим ли мы, загадочные славяно­туранцы, удивленному миру куль­турное здание, еще небывалое по своей обширности, по роскош­ной пестроте своей и по сложной гармонии государственных линий, или мы восторжествуем над всеми только для того, что­бы всех смешать и всех скорей погубить в общей равноправной свободе и в общем неосуществимом идеале всеобщего благоден­ствия, — это покажет время, уже не так далекое от нас…».

2. В одной из своих последних статей («Над могилой Пазухи­на», 1891) Леонтьев говорит, что русский народ­«богоносец», от которого так много ждал «пламенный народолюбец Достоевский», станет мало-­помалу, и сам того не замечая, «народом­-богобор­цем»; «…русское общество, и без того довольно эгалитарное по привычкам, помчится еще быстрее всякого другого по смертно­му пути всесмешения, и кто знает? — подобно евреям, не ожи­давшим, что из недр их выйдет Учитель Новой Веры, — и мы неожиданно, лет через 100 каких­-нибудь, из наших недр, сперва бессловесных, а потом бесцерковных или уже слабоцерковных, родим того самого антихриста, о котором говорит еп. Феофан, вместе с другими духовными писателями» (здесь он, по­-ви­димому, имеет в виду еп. Феофана, называемого «Затворником»). И далее добавляет, что антихрист может быть русским евреем. Этот вариант близок к первому, но окрашен в тона апокалиптические.

3. Наука, техника могут ускорить гибель человечества. От неосторожного и смелого обращения с химией и физикой люди, увлеченные оргией изобретений и открытий, сделают наконец такую физическую ошибку, что и «воздух, как свиток, совьется» и «сами они начнут гибнуть тысячами»; и он грехом не счи­тает «от всей души желать, чтобы они, средние всеевропейцы будущего, полетели вверх тормашками в какую­-нибудь цивили­зацией же ископанную бездну! Туда этой мерзости, этому “пиджаку” и дорога!». А в другом письме он говорит, что «всеземная катастрофа» будет вызвана посредством прогрессивного физико­-химического баловства».

4. Прорицание, связанное с возможностью российской социа­листической монархии, о которой Леонтьев говорил в своем про­екте новой газеты. Об этом же он писал Губастову: «Чувство мое пророчит мне, что Славянский Православный Царь возьмет ког­да-­нибудь в руки социалистическое движение (так, как Кон­стантин Византийский взял в руки движение религиозное) и, с благословения Церкви, учредит социалистическую форму жизни на место буржуазно-­либеральной. И будет этот социализм новым и суровым трояким рабством: общинам, Церкви и Царю». Видно, этот вариант социалистической и деспотической монар­хии его очень занимал, но в печати он о нем говорить не решался. 

К сожалению, многие из прорицаний Леонтьева сбылись; но  так ли это удивительно? Предсказания сбываются чаще, чем мы думаем… особенно же в тех случаях, когда они даются в разных вариантах!
Был ли Леонтьев пророком? Пророк — иногда и прорицатель, но это прежде всего — совестный судья своего народа; угрожая, пугая, он надеется на исправление и всегда готов просить Бога о помиловании; он ненавидит не ближнего, а грехи его. Это же говорил Леонтьев, и все же во многих его прорицаниях слышится злорадство. Очевидно также, что он слабо верил в исправление или излечение в неовизантийской империи или же в социалис­тической монархии. Ведь Леонтьев — детерминист, убежденный в том, что по законам природы (а на самом деле только по неко­торым гипотезам) — земля, человечество и даже весь наш «кос­мос» обречены на неизбежную гибель… Одно лишь несомненно: Леонтьев был трез­вее, даже практичнее многих других тогдашних и позднейших истолкователей русской идеи, русской стати.
Существенно также, что за политикой Леонтьева — всегда одна и та же основная реальность: красота живой жизни, которую он изображал и защищал убедительнее, гениальнее, чем все свои политические проекты. В политике у него нечему учиться, хотя он и пытался быть идеологом и многое верно оценивал, угады­вал. Если он чему-­нибудь учит, то искусству жизни, а не искус­ству управления».

Источник

2

Автор публикации

не в сети 4 дня

Янус Полуэктович

Предсказания русского философа К.Н. Леонтьева о России и Западе 197
Существующий одновременно в двух воплощениях — как администратор А-Янус и как учёный У-Янус.
Янус Полуэктович Невструев — единый в двух лицах директор института; получил своё имя от Януса (лат. Ianus, от ianua — дверь) римской мифологии — двуликого бога дверей, входов, выходов, различных проходов, а также всяческих начинаний и начал во времени.
Великосущий политолог блуждающий в прошлом и будущем!
Комментарии: 7Публикации: 89Регистрация: 13-08-2019
Если Вам понравилась статья, поделитесь ею в соц.сетях!