“НАД ПРОПАСТЬЮ” глава четырнадцатая из повести “ЛЯЛЯ”. Автор В. К. Стебницкий

Пролог…

Телеграмма от Ольги Константиновны, ожидавшая их в гостинице, ничему не помогла.

— Я не верю! Вы скрываете! Вы нарочно от меня скрываете! Паша, скажи мне: что?! Что с Серёжей?! — задыхаясь, выкрикивала Ляля.

Вызвали врача, и пока посыльный ходил в аптеку, будил аптекаря, пока сонный провизор мрачно готовил раствор, Павлу Егоровичу стоило большого труда удерживать жену от попыток немедля отправиться на вокзал. Он показал ей расписание поездов: первый состав на Москву уходил только в десять утра без четверти. Но даже после этого Ляля требовала, чтобы её отвезли в зал ожидания, собираясь там дожидаться утра и твердя, что так ей будет покойнее. Пока, общими усилиями Шершиевича, доктора и горничной, удалось наконец уложить её в постель, она добилась, чтобы он взял билеты и чтобы горничная начала укладывать вещи.

Проснулась Ляля с трудом, однако стоило ей припомнить вчерашний вечер, как ею снова овладело давешнее возбуждение. Не глядя выпила она принесённый чай и позволила себя одеть. И только опустившись на мягкое сиденье купе, выдохнула, чтобы минуту спустя уже беспокойно выглядывать в окно на вокзальные часы.

— Почему мы не трогаемся? Разве не пора?

Их отъезд был настолько поспешным, что Павел Егорович не успел предупредить домашних телеграммой, и в Москве их никто не ждал. Когда наёмный экипаж доставил Шершиевичей к подъезду, Ляля стремительно вошла в холл и, остановясь посередине с огромными от страшных предчувствий глазами, прислушалась к тишине в доме.

— Мама! Серёжа! — позвала она срывающимся и жалким голосом.

Через мучительно долгое мгновение раздалась мелкая дробь детских ног, и в дверях гостиной показался Серёжа собственной персоной, здоровёхонький и весёлый.

— Маменька! Маменька приехала! — запрыгал он и бросился к ней навстречу. Ляля подхватила его на руки, что есть силы прижала к себе и судорожно разрыдалась. Мальчик на секунду обмер, потом, перепуганный, недоумевающий, принялся отчаянно вырываться из объятий матери. Как это часто бывает с детьми, он заразился её слезами — концы румяных губ его опустились, нижняя горестно выпятилась, бровки скорбно сложились уголком, и Серёжа, громко плача, бросился к подоспевшей Ольге Константиновне и вцепился в её подол.

Вечером, когда пришёл Савельев, Ляля уже почти успокоилась, а успокоившись, сама поняла, что с нею творится что-то неладное. Она сама и поведала ему обо всём, начиная с рокового бала в Нижнем и до Серёжиных слёз. Савельев слушал её молча, не перебивая вопросами. Когда она закончила и подняла на него растерянные, молящие о помощи глаза, он вздохнул, но ответил не сразу. Несколько подумав, глянул на неё испытующе, словно соизмеряя то, что необходимо было сказать, с её состоянием. Наконец он решился.

— Елена Васильевна, голубушка, так дальше нельзя. Вы уже перепугали мальчика, а если это станет повторяться, то из него не знаю что будет! Впрочем, ни к чему юлить — он вырастет неуравновешенным и истеричным…

— Но что же делать, Пётр Игнатьч? Что делать?! — перебила Ляля и прижала к губам скомканный влажный платок.

Савельев положил свою крупную, в пятнах йода руку на её стиснутый до белых костяшек кулачок.

— Послушайте меня, голубушка. Я вам всё расскажу, как есть, и мы с вами вместе придумаем, как нам быть. Вы пережили глубокое потрясение, и это был срыв. Ваши нервы пришли в расстройство, отчего теперь у вас случаются приступы паники. Не стану подавать вам ложных надежд, поскольку уверен, что человеку всегда лучше знать правду: видимый враг не так страшен, как невидимый, неизвестность же только усугубляет страхи. — Он стиснул её руку. — Это область малоизученная, и успехи в лечении расстройств, подобных вашему, сомнительны. Иногда всё проходит само собой, но обольщаться не стоит. Обычно большинству пациентов приходится с этим, так или иначе, жить.

Теперь настал Лялин черёд вздохнуть — она с усилием втянула воздух и закрыла глаза. Савельев наблюдал за тем, как она примет этот приговор. Она была бледна, и было видно, как под опущенными веками мечутся её глаза, словно пытаясь отыскать спасение внутри собственного помрачённого рассудка. Наконец она подняла ресницы, и её губы пришли в движение, но он предупредил её вопрос.

— Вы можете всегда рассчитывать на мою помощь, и я буду выписывать вам средства, которые облегчат ваше состояние. Но есть вещи, которые вам придётся делать самой, и никто другой, кроме вас, их не сделает… — Он видел, как решительно она распрямила плечи, и его сердце болезненно сжалось.

— Я вас слушаю, Пётр Игнатьич, — проговорила Ляля отчётливо.

«Нет, нельзя лечить своих! Это правда», — горько подумал Савельев и продолжил.

— Вам придётся самой следить за собой. Не переутомляться, раз. При первых признаках тревоги — отдыхать! Отвлекаться! И старайтесь быть постоянно занятой. — Он кашлянул. — Я бы советовал вам завести ещё одного ребёнка…

— Нет! — почти выкрикнула она, но тут же справилась с собой. — Простите, Пётр Игнатьич, но сейчас вы сами говорите какую-то чепуху. Разве не довольно такой неуравновешенной матери, какой я теперь стала, одного несчастного, запуганного ребёнка? Где гарантия, что… всё это не усугубится со временем? Вы можете это обещать? А раз нет — я по вашим глазам вижу, что нет! — то не стоит рисковать счастьем ещё одного малютки.

— Хорошо, — согласился Савельев, — но тогда вам придётся подыскать себе какое-нибудь занятие, и не дамскую благотворительность, а что-то основательное, чтобы целиком заняло ваш досуг и мысли.

Ляля посмотрела в окно, где догорал долгий летний день, и ответила:

— А я его уже нашла. Если Паша не будет против…

— Что же это, милая? — Шершиевич, сидевший спиной к окну, пошевелился в кресле. Лица его не было видно.

— Тогда, в холерном бараке, я часто думала: какая это была глупость — изучать словесность, когда можно было закончить курс медицины и помогать людям! А я вместо этого потратила несколько лет на бесполезные рецензии бездарных книжонок и упустила Глашу…

Голос её оборвался. Шершиевич тихо поднялся, подошёл к её стулу и опустил руки на её плечи. Ляля откинула голову назад и прислонилась к мужу. Часто дыша, она несколько раз сглотнула подступившие рыдания, но справилась с собой.

— Пётр Игнатьич, возьмите меня к себе в клинику! Кем угодно — сестрой, помощницей, я не знаю. И я смогу учиться! Паша, помоги мне уговорить Петра Игнатьича! Право, чем меньше я буду предоставлена себе, тем меньше стану мучить тебя и Серёжу!

В. К. Стебницкий

***

Пролог…

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая 

продолжение…

6

Публикация:

не в сети 2 дня

Роман Ойра-Ойра

“НАД ПРОПАСТЬЮ” глава четырнадцатая из повести “ЛЯЛЯ”. Автор В. К. Стебницкий 199
...из отдела Недоступных Проблем. Горбоносый. Зимой надевал «зелёное пальто с барашковым воротником».
Комментарии: 2Публикации: 31Регистрация: 08-09-2019
Если Вам понравилась статья, поделитесь ею в соц.сетях!