“ДУРНОЙ СОН” глава двадцатая из повести “ЛЯЛЯ”. Автор В. К. Стебницкий

Пролог…

Ляля проснулась в холодном поту — ей снился сон, непередаваемо-жуткий, и самое ужасное в этом сне было то, что она не могла понять, в чём же именно состоял его ужас. Она сидела в постели, вспоминая, и пыталась понять, что же её так испугало. Это были самые обычные вещи: они с Павлом стояли на берегу реки, за которой простирался какой-то город. И им надо было туда, а моста не было, и будто бы Павел говорил что-то о лодке, но она смотрела на серую, медленно текущую воду, и масса этой воды наводила на неё нестерпимый ужас, от которого хотелось кричать. Наверное, она и кричала, потому что в дверь постучала Наташа, её горничная:

— Барыня, Елена Васильевна! С вами всё хорошо?

— Наташа, войди, — отозвалась Ляля. Она уже зажгла ночную лампу, и первое, что девушка увидела, были полные страдания глаза хозяйки. Ляля увидела, как её собственный страх отразился в глазах вошедшей мгновенным испугом. — Я кричала?

— Кричали-с! Так кричали-с…

— Мне приснился дурной сон. Дай мне переодеться да принеси валерьяновых капель.

— Боже правый, барыня, да ваша сорочка вся мокрая! Здоровы ли вы?

— Полно, Наташа, я здорова. Ступай за валерьянкой, я оденусь сама!

Павла не было дома, он уехал по своим коммерческим делам: была страда — горячее время для хлебной торговли.

…Прошло уже несколько лет, и Шершиевичи стали забывать о недуге Елены Васильевны. Даже случившаяся годом раньше кончина Ольги Константиновны, вопреки опасениям, излившись слезами, оставила по себе только нежную печаль. Серёжа заканчивал гимназию и на будущий год собирался идти в морское инженерное училище, что несколько беспокоило мать: она втайне надеялась на университет, молилась, чтобы сын передумал, и ласково пеняла мужу за подаренный им когда-то игрушечный галеон. С той поры бывшая детская, украшенная картами и моделями самых разных судов, лоциями и томами по мореходству, превратилась в некоторое подобие капитанской каюты.

Ляля теперь ассистировала Савельеву только в особых, самых сложных случаях и больше на правах равной коллеги. У неё была уже собственная практика, и весьма обширная — Елена Васильевна пользовалась заслуженной славой искусного врача…

Пришла Наташа, неся на подносе рюмку с валериановыми каплями и стакан воды. Ляля выпила лекарство и, отпустив девушку, стала ждать, пока оно подействует. Постепенно сердцебиение унялось, но страх всё не отпускал. «Надо заснуть, заспать этот сон», — подумала она, но стоило закрыть глаза, как перед ними снова была эта жуткая река.

Ляля села в постели и зажгла лампу, посмотрела на часы: шёл второй час ночи. Попыталась было закрыть глаза — и опять перед ними катила свинцовые зловещие воды ненавистная река! Отчаявшись избавиться от навязчивого видения, она взяла книгу, но глаза скользили по строчкам, а смысл прочитанного ускользал, как разговор за стеной — совсем посторонний и неинтересный.

Тогда она встала и, накинув шаль, вышла в сад.

Предрассветный ветер шумел в вершинах старых лип, пахло политой землёй от цветника и чем-то ещё, очень знакомым — Ляля силилась вспомнить и не могла. Она прошла до конца аллеи и присела на скамейку, стоявшую под высокими кустами сирени на границе соседнего участка. Отсюда, тёмной прямоугольной массой, был виден дом, в котором светились два окна: её спальни и крайнее справа — Серёжино. Она вернулась в дом и, пройдя по коридору второго этажа, постучала в дверь комнаты сына.

— Да?

Ляля отворила дверь и вошла. Серёжа сидел в постели, опершись о стол, с большой раскрытой книгой поверх одеяла. В руке он держал карандаш, который завис над тетрадью. Он поднял глаза на мать.

— Мама?

— Почему ты не спишь? — спросила Ляля, присаживаясь на край его постели.

— А ты? — Серёжа улыбнулся, и Ляля очередной раз подумала: совсем как Павел!

— Мне приснился дурной сон…

— Да, я слышал. Ты кричала.

— Тебя я тоже разбудила? О Господи!

— Нет, я ещё не спал. Я выглянул, Наташа шла по коридору, спросил, что случилось.

Ляля посмотрела на него: совсем взрослый! Говорят, похож на неё, но нет: улыбается и смотрит совсем как отец, а голоса и вовсе у них одинаковые.

— Ну, ладно. Поздно уже, давай спать, — она поднялась и пошла к двери.

— Да, сейчас. Ещё минуточку…

У себя в спальне она легла на мужнину половину постели: его подушка сохранила запах, такой родной и спокойный. Уткнувшись в эту подушку, Ляля отпустила мысли, и они теперь блуждали от мужа к её пациентам, от пациентов к сыну… Так она и заснула.

Наутро она чувствовала себя немного разбитой, но после завтрака, как и собиралась, отправилась навестить больную. Тут-то и настиг её давешний кошмар. Почувствовав, как похолодело внутри, она поднялась и, извинившись, вышла. Спустилась по лестнице, нашла телефон и набрала номер дома, сама не зная, о чём будет говорить, когда Наташа снимет трубку. Но непременно надо было звонить!

Когда на том конце ответили, она услыхала голос Павла.

— Паша! Слава Богу, это ты, — воскликнула Ляля с облегчением. И в ту же секунду ледяная рука страха сжала её горло: — Что случилось? Почему ты дома?!

В. К. Стебницкий

***

Пролог…

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая 

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая 

Глава семнадцатая 

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

продолжение…

Пример HTML-страницы
6

Публикация:

не в сети 12 часов

Роман Ойра-Ойра

“ДУРНОЙ СОН” глава двадцатая из повести “ЛЯЛЯ”. Автор В. К. Стебницкий 199
...из отдела Недоступных Проблем. Горбоносый. Зимой надевал «зелёное пальто с барашковым воротником».
Комментарии: 2Публикации: 31Регистрация: 08-09-2019
Если Вам понравилась статья, поделитесь ею в соц.сетях!