“НОВОСЕЛЬЕ” глава двенадцатая из повести “ЛЯЛЯ”. Автор В. К. Стебницкий

Пролог…

Лето Шершиевичи провели в Крыму, прихватив с собой Ольгу Константиновну: Павлу Егоровичу приходилось отлучаться по делам, и он не хотел оставлять жену наедине с её страхами.

У моря Ляля почувствовала себя лучше. Перемена обстановки, новые впечатления и беззаботное курортное общество вкупе с прописанной Савельевым микстурой и морскими купаниями сделали своё дело. Павел Егорович возвращался всякий раз не без тревоги и вздыхал с облегчением, находя жену оживлённой и умиротворённой. Что до Серёжи, то он был ещё слишком мал, чтобы насладиться морским отдыхом: его книжки про свирепых пиратов и отважных мореходов ждали его впереди. Но он был здоров и весел, а большего от него пока и не требовалось.

В последних числах августа зарядили дожди. Несколько дней отдыхающие ждали улучшения погоды, надеясь ещё неделю-другую побаловаться мягким теплом бабьего лета. На третьи сутки дождь и правда перестал, небо расчистилось, выглянуло солнце. Но тепла так и не наступило: холодный ветер крепчал, поднялся шторм и наутро опять заволокло, началась  мелкая, как пыль, морось. Старожилы обещали ещё по крайней мере неделю такой непогоды, после которой прежнего тепла уже не жди, и приезжие стали нехотя разъезжаться.

Шершиевичи сняли в Москве небольшой дом в Замоскворечье, удобный и с уютным тихим садом позади, «чтобы Серёже было где гулять», но более ради Елены Васильевны, о чём вслух не говорилось. Дом Ляле понравился, если не считать штор, которые она попросила разрешения заменить. Павел с удовольствием предоставил ей в этом полную свободу, и это оказалось кстати: с новыми занавесками прежняя обивка выглядела слишком пёстрой и аляповатой, за обивкой потянулись ковры и люстры — словом, она с воодушевлением занялась обновлением обстановки. К Рождеству, когда дом полностью преобразился и посреди изящной, изысканной в своей простоте гостиной была водружена и наряжена большая ёлка, Ляля, окинув удовлетворённым взглядом результат своих стараний, вздохнула.

— Жалко, что это всё придётся кому-то оставить!

Павел Егорович, который, со свойственной ему деловой смёткой, предвидел такой поворот, сказал как мог спокойно:

— Если хочешь, можем его купить.

— Дом? Разве он продаётся? — у Ляли заблестели глаза.

— За него просят наличными и всю сумму разом.

— Дорого?

— Недёшево, но нам это по карману.

Ляля прильнула к мужу, заглядывая ему в глаза.

— Мы можем продать наш дом в уезде.

— Пока нет нужды. Так что, мне говорить с домовладельцем?

— Да! — радостно выдохнула Ляля.

На будущий год в Нижнем планировалась грандиозная ярмарка: правительство озаботилось расширеньем хлебной торговли, и Шершиевич положил непременно ехать. Предстояли очень выгодные контракты, кроме того, не помешает и расширение деловых знакомств. Была и ещё одна причина: Павел Егорович хотел вывезти жену развлечься — на этот раз без сына, и он начал осторожные разговоры об этом задолго до отъезда.

Весь последний год, прошедший после Крыма, состояние Ляли не внушало тревоги, если не считать того, что временами она впадала в оцепенение, и тогда лицо её делалось напряжённо-скорбным. Заканчивалось обыкновенно тем, что она на весь день затворялась с сыном в детской, но наутро вела себя как ни в чём не бывало, и Павел Егорович уверял себя, что это был только приступ тоски по дочери. Однако это его беспокоило, сидело в уме безобидной, но докучливой занозой.

— Пётр Игнатьич, — спросил он Савельева, встретившись с ним однажды в городе, — вы наблюдаете Лялю у нас дома. Скажите, пожалуйста, как она вам?

— Вас беспокоит что-то определённое? — Савельев сбоку взглянул на друга.

— Нет-нет, но у меня есть планы, и я хочу знать ваше мнение.

— Если вы собираетесь завести ещё одного ребёнка, то я бы вам это весьма советовал. Ещё один младенец займёт внимание Елены Васильевны, и Бог даст, ей станет некогда терзать себя кошмарами, существующими единственно в её воображении.

— Я имел в виду нечто другое, но вы, пожалуй, правы, — отозвался Шершиевич, подумав.

— Вы не читали мемуаров Эккермана?

— Вы имеете в виду «Gespräche mit Goethe…»[1]? — Шершиевич наморщил лоб, стараясь сообразить, какое отношение этот труд мог иметь к предмету их разговора.

Савельев кивнул.

— Там есть упоминание о том, что юный Гёте страдал нервным расстройством — чрезвычайной боязнью громких звуков. Так вот он, если помните, нарочно ходил на плац, где муштровали солдат под барабанный бой… Я бы назвал это мозолью, которую набивает на нервах сильный раздражитель, делая их нечувствительными в известном отношении.

— Занятно, — Шершиевич усмехнулся. — Но я хотел говорить с вами о другом. Я скоро еду в Нижний, на ярмарку, и хочу взять Лялю с собой. Без Серёжи, — добавил он, остановился и поглядел прямо на Савельева. Тот встретил его взгляд, но надолго замолчал. Наконец, вздохнув, сказал.

— Мне бы хотелось вас успокоить, но… Видите ли, явных признаков прежнего расстройства я не вижу, однако мне кажется, что Елена Васильевна очень хорошо владеет собой. Вы говорили ей о своих планах?

— Она отвечает уклончиво: с кем останется Серёжа и почему мы не можем взять его с собой.

— Что ж… Если хотите, я попробую её уговорить.

— Был бы вам очень признателен.

[1] Иоганн Петер Эккерман, «Разговоры с Гёте в последние годы его жизни, 1823—32».

В. К. Стебницкий

***

Пролог…

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

продолжение…

“НОВОСЕЛЬЕ” глава двенадцатая из повести “ЛЯЛЯ”. Автор В. К. Стебницкий
“НОВОСЕЛЬЕ” глава двенадцатая из повести “ЛЯЛЯ”. Автор В. К. Стебницкий
5

Публикация:

не в сети 4 дня

Роман Ойра-Ойра

“НОВОСЕЛЬЕ” глава двенадцатая из повести “ЛЯЛЯ”. Автор В. К. Стебницкий 199
...из отдела Недоступных Проблем. Горбоносый. Зимой надевал «зелёное пальто с барашковым воротником».
Комментарии: 2Публикации: 31Регистрация: 08-09-2019
Если Вам понравилась статья, поделитесь ею в соц.сетях!

© 2019 - 2022 BarCaffe · Информация в интернете общая, а ссылка дело воспитания!

Авторизация
*
*

Регистрация
*
*
*
Генерация пароля